Советник Российской академии архитектуры и строительных наук, профессор кафедры ДАС РААИ архитектор Сергей Юрьевич Алексеев делится воспоминаниями детства, размышляет о профессии, о своих сложных чувствах к Ростову и о будущем родного города

Выбор профессии был предопределен в детстве. Когда мне было пять лет, нам привезли дрова. Бабушка покрасила их гуашью в разные цвета, и я складывал из них какие-то фигуры. Эти дровяные чурбачки были моим первым конструктором.
А еще за нашим забором стоял разрушенный корпус НИИАПа, и практически все детство до школы прошло в этих развалинах. По уцелевшим фрагментам можно было предположить, какая жизнь там была, что там происходило, можно было созидать, мысленно перекладывая какие-то элементы — и все это стало началом профессии: еще не зная, как это правильно называется, я знал, что буду архитектором.

Мои университеты. Уже студентом-вечерником я попал в армию во Львов — город с тысячелетней историей, практически не разрушенный войной. Барокко, готика, классицизм, вплоть до авангарда тридцатых годов — в течение полутора лет Львов был моей школой архитектуры. Потом я приехал в Ростов, завершил обучение, параллельно работая в промышленной архитектуре. В 97-м году, когда реставрировал Думу, меня пригласили на две административные должности в архитектурный департамент. Чиновничья работа ужасная, но, чтобы развиваться, надо было пройти и через это.

Мы брались за Думу (здание Городской администрации), не имея никакого опыта реставрации, а к концу третьего года я уже хорошо ориентировался в этой области. Работа была тяжелая. Четыре огромных фасада плюс внутренний двор, о котором мало кто знает, находились в страшном состоянии. Деструктурированную штукатурку приходилось раздевать до кирпича, и бабушка, проходившая по Соборному, кричала, что даже фашисты во время оккупации не делали таких разрушений, как мы, реставрируя здание. Там было много интересного. Например, работая над самым сложным фасадом, мы нашли звезды, а под ними — старые казачьи гербы, которые не сбили, а сохранили при послевоенном восстановлении здания. Уровень реставрации Думы очень высокий, особенно я горжусь тем, что восстановили два купола и центральный фронтон.

Безусловно, помимо удач, в моей жизни были и проколы. Но то, что здания ЮРГИ на Буденновском и «Афродита» на Чехова получились, — безусловный факт. И пускай «Афродита» до сих пор вызывает неоднозначную реакцию. Мне это глубоко фиолетово. Облик здания обусловлен желанием соединить разнородную застройку и попасть в городской контекст. Отсюда и эклектика: с одной стороны, здание несет в себе современные черты, а с другой — классические элементы. Это сделано намеренно, и простые люди, непрофессионалы, это чувствуют. Именно место определяет, что происходит со зданием. И очень важно поймать дух этого места. Скажем, ЮРГИ абсолютно современный по своему виду, стоит рядом с гостиницей «Ростов». А там такой ростовский конструктивизм, прекрасное ар-деко. И естественно, этот проект я делал в простых голландских формах.

Ростов далеко не идеальный город. Он разный. В некоторых своих проявлениях он меня раздражает. Я хорошо знаю историю, знаю, каким затхлым он был до революции. Замшелым, кухонным, чеховским городом, что бы там ни говорили наши краеведы и почвенники. Даже в центре, где сейчас здание наместника президента, стояли совершенно убогие домишки. Такие контрасты можно наблюдать и сейчас. В Ростове есть все — от самых примитивных трущоб до самых высоких проявлений архитектуры. Один американец, прогуливаясь по нашей Пушкинской мимо университетской библиотеки, сравнил ее с лучшими домами Калифорнии. А полгода назад приезжал профессор из Германии и сказал, что Ростов похож на все портовые европейские города. На вопрос «а в чем это проявляется?» он ответил, что у нас чувствуется свобода, граничащая с наглостью, и при этом нет зашоренности и мертвечины. И я с ним согласен.

Что будет. Ростов — прежде всего, город экологический, частная застройка буквально пронизывает его с востока на запад, и она никуда не денется. И это прекрасно: возле каждого дома есть сад, какая-то зелень. Второй момент — город обязательно раскроется к Дону. Порт неизбежно выведут, и Зеленый остров станет главным городским парком. Самым престижным районом будет Нахичевань, улицы, что ближе к Дону. Там, на месте промзастройки, будет построена потрясающая набережная. Это будет самый экологически чистый, самый красивый район. А произойдет это в течение примерно тридцати лет, эти изменения уже есть в генплане.

Не надо бояться эклектики. Город наш южный, и главное здесь — поиск определенной гармонии, необходимо уходить от духа старого мещанского Ростова. Ведь есть Ростов другой — университетский, продвинутый, светлый, в котором замечательная молодежь, высокий уровень культуры, и вот этот Ростов надо развивать.

Я всегда ощущал себя частью этого города. У меня глубокие корни, я ростовчанин уже в четвертом поколении, мои дети и внуки тоже здесь. В Ростове возможно все, потому что здесь работают удивительные архитекторы.

 Текст: Оксана Везденева
Фото: Ольга Ларцева